Гомер, минотавр, 300 спартанцев, трагедия, Парфенон, Генрих Шлиман — всё, что вы проходили в 5-м классе, но забыли, разложено по полочкам в видео Arzamas.
Научный консультант — Сергей Карпюк, доктор исторических наук, профессор Российского государственного гуманитарного университета, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН.
В переводе было допущено несколько неточностей:
1. «Ангедо́ния» (правильно — «ангедони́я»).
2. «Синапс» (правильно — «синаптическая щель»).
3. «Это часть коры, называемая передней поясницей» (правильно — «называемая поясной извилиной»).
4. На первой минуте речь идет не просто о каннибализме, а о белковых и других прионовых инфекциях, которыми заражаются каннибалы ;)
5. Не ЗАСТРЯЕТ, а ЗАСТРЕВАЕТ!
В новом выпуске программы «Смысловая нагрузка» мы поговорили про «плохую» науку. Что это значит? Какое отношение это имеет к выявлению плагиата в научных диссертациях? И зачем это выявление вообще нужно?
В очередном выпуске Наука А поговорить интервью антрополога Сергея Мохова. Тема выпуска — Смерть. Обсудили как возникла и развивалась культура похорон в СССР и России, а также в разных частях света.
Предзаказ книги Сергея Мохова «История смерти. Как мы боремся и принимаем» в онлайн-магазине издательства Individuum: clck.ru/Npin5
Читать книгу на Bookmate: clck.ru/NpjLi
0:00 — Антрополог Сергей Мохов — герой нового выпуска «А поговорить?»
0:31 — В каких странах к смерти относятся легче всего?
1:58 — Кто наиболее прогрессивен в похоронной индустрии?
3:49 — Как выглядело кладбище до реформации?
11:01 — О первом «морге»
12:36 — Где и как возникла кремация?
22:33 — О бальзамировании
26:28 — О самых смешных рекламах похоронных услуг
29:33 — Почему в России не прижилась культура катафалков?
32:26 — О разнице между российскими и европейскими кладбищами
41:40 — Почему в СССР не прижились крематории?
46:24 — Об ограждениях на могилах
53:50 — О «золотом веке» похоронной индустрии в России
54:33 — О криминальных структурах в похоронной индустрии
56:11 — Кому принадлежат кладбища в России?
59:56 — О модных тенденциях в похоронных услугах
1:04:27 — О похоронах по скайпу
Ирина Шихман берет эксклюзивные интервью у самых неожиданных гостей! А поговорить?..
Наша героиня мудра, как СОКрат, и точно знает, что сок без клетчатки, как нелюбимая работа: радует совсем недолго. J7 не разлучает сок и клетчатку, позволяя фруктам дать больше! clck.ru/JfJcy
Спасибо за интерес к жилому комплексу «ЦАРСКАЯ ПЛОЩАДЬ». Условия приобретения уточняйте по телефону отдела продаж. clck.ru/K45E3
#хабенский #шихман #апоговорить #интервью
Помочь подопечным Фонда Хабенского можно, отправив пожертвование с банковской карты по ссылке my.qiwi.com/bfkh_media или с помощью СМС на номер 7535. Укажите в сообщении любую сумму цифрами, именно она спишется со счета вашего мобильного телефона.
#ЭТОНЕЛЕЧИТСЯ — информационная кампания Фонда Хабенского, призванная изменить отношение общества к теме рака, сделать так, чтобы как можно больше людей поверили в то, что онкологическое заболевание — это не приговор. Больше информации — на сайте раклечится.рф
Мы снимали во @mxat_chekhova
Ирина Шихман берет эксклюзивные интервью у самых неожиданных гостей! А поговорить?..
НАМ РАССКАЖУТ ВСЕ!
Хронометраж:
2:31 — Что такое секта?
17:57 — Про экстрасенсов.
40:23 — Про бизнес-тренинги и тренинги личностного роста.
1:02:27 — Как понять, нормальный тренинг или нет?
Несмотря на избыточный радикализм данного высказывания, оно имеет под собой некоторые логические основания. И дело здесь не только в марксистской «культуре подозрения» или особой социологической имажинерии, формировавшейся вокруг вопроса «Что за этим кроется?». Дело скорее в любопытном отношении между подозрительностью исследователя-социолога, склонного с профессиональным недоверием относиться к действиям социальных агентов, и той подозрительностью, которую он этим социальным агентам приписывает. Подозрение, таким образом, оказывается одновременно фундаментальным свойством социального мира и условием познания этого мира. Далее мы попробуем рассмотреть имплицитную социологическую теорию подозрения именно в этой ее двойственности — как теорию социального и теорию познания.
В самом общем виде подозрение есть отношение к миру в модусе «Что за этим кроется?». Такой формулировкой мы обязаны Никласу Луману. Именно поэтому когнитивные операции подозревающего разума всегда предполагают отсылку к чему-то внешнему / сокрытому. То, что существует «на самом деле», всегда сокрыто от глаз наблюдателя. А значит, он должен отнестись к видимости со всем должным подозрением и путем некоторого логического анализа прийти к выводу о подлинных причинах видимого. В первом приближении подозрение утверждает примат Разума над Взглядом.
Ключевой вопрос: в каком отношении находятся между собой трансцендентальное и социальное подозрение? Можем ли мы сказать, что подозрительность социолога — лишь частный случай всеобщей фундаментальной подозрительности социальных агентов? Или, наоборот, — что подозрение социолога заставляет его атрибутировать свойство подозрительности самим подозреваемым?
Вероятно, ни один из двух этих ответов не верен. Первый сам является порождением аксиоматики подозрения — мы должны изначально поместить (без всяких предварительных обоснований) подозрительность в природу социального субъекта, чтобы затем объяснить свою собственную одержимость поиском подлинных мотивов его действий. Второй ход кажется неудовлетворительным чисто логически — трансцендентальное подозрение социолога вовсе необязательно проецирует свойство подозрительности на изучаемый им мир. Актеры играют и «лицемерят», но они не обязаны при этом быть подозрительными.
А теперь сделаем следующий шаг и сформулируем вопрос иначе: что составляет единство различения трансцендентального и социального подозрения? Что — при всех различиях избирательной подозрительности социолога и тотальной подозрительности социальных агентов — объединяет эти два феномена? Ответ был дан Луманом: фокусировка на мотивах. Мы подозреваем людей (в лицемерии). Мы подозреваем ситуации (в сфабрикованности). Далее мы будем называть такую специфическую форму социологического «подозрения мотивов» — параноидным подозрением. Параноидное подозрение может быть трансцендентальным и социальным, но оно всегда нацелено на обнаружение «двойного дна» в действиях людей. Куда более фундаментальным является иной тип подозрительности, который мы здесь — для сохранения терминологического единства — будем называть шизоидным. Оно состоит в обнаружении «двойного дна» у самой окружающей действительности, воспринятой обезличено. Это острое чувство неподлинности всего происходящего, хорошо знакомое писателям, философам и людям, страдающим психическими отклонениями.
Так же как трансцендентальное параноидное подозрение — удел социологов, трансцендентальное шизоидное подозрение — прерогатива философов. Начиная с платоновского мифа о пещере и вплоть до структуралистской одержимости поиском глубинных структур, мы можем выделить ряд философских стратегий обнаружения неподлинности видимого мира. В конечном итоге, шизоидное подозрение — это специфическая версия философской онтологии множественных миров; специфическая, — потому что видимый мир признается не просто одним из множества возможных сегментов реальности, но и наименее «онтологически достоверным» ее сегментом.
Встреча с Людмилой Аполлоновной Ясюковой, руководителем лаборатории социальной психологии СПбГУ, главой центра «Диагностика и развитие способностей», более двадцати лет работающей школьным психологом.
О ныне действующих школьных программах и стандартах.
Каким образом эти программы ведут к неграмотности школьников, отсутствию у них понятийного мышления, а так же к чему приводит отказ от академического подхода к школьному обучению. Практические советы для родителей, как минимизировать вред от подобных реформ.
З.04.2015 г, СПб, клуб газеты «Точка Ру» при участии «Общества единомышленников Ю. Ю. Болдырева» и сообщества «Сергей Георгиевич Кара-Мурза. Группа сторонников».
Як зробити кар’єру на війні з Росією, здобути героїчний ореол, але при цьому залишитися людиною з темним минулим. Ця історія руйнує імідж одного командира, дбайливо створений деякими олігархічними медіа. Про неї воліли мовчати більшість телевізійників. Але «Закрита зона» завжди говорила про те, що інші хочуть приховати. Отже, хто такий екс-комбат батальйону «Донбас» Семен Семенченко, чи Костянтин Грішин у минулому житті?
Як Семену Семенченкові вдавалося приховувати свої оборудки та що відбувалося з тими, хто викривав його, дивіться у «Закритій зоні» Володимира Ар’єва на «Прямому».