Новые потребительские ценности и трансформация занятости после пандемии
Тайм-коды (работы Азамата Батыровича):
0:00 — Начало лекции
0:56 Вступительная речь Екатерины Шульман
2:19 Что такое тренд и тенденция?
6:11 Трансформация ценностей, какие изменения труда и потребления ускорила пандемия
7:11 Динамика занятости с 1850 года по 2010 год (американская статистика)
14:38 Занятость в США: Где больше всего работают американцы (данные 2019 года)
17:02 Данные Всемирного Банка: меняющаяся природа труда
19:37 Количество рабочих часов в неделю: как все менялось с конца 19 века по нынешнее время
24:35 Данные опроса 2020 года: Хотели бы Вы чтобы на вашем рабочем месте была гибкость в отношении графика и времени
28:10 Количество городов с населением свыше 100.000 человек
29:10 Городские агломераций в США (данные с 2010 — 2018 год)
31:55 Уровень счастья и доместикация (одомашнивание) труда
34:00 Демографическая пирамида: данные по России (male / female)
37:50 Изменение цен на потребительские товары и услуги в США (с 1997 года)
40:07 Структура потребительских расходов россиян, %
43:24 Пять базовых тенденций, устренных пандемией
52:36 — ВОПРОСЫ ОТ ЗРИТЕЛЕЙ
53:00 — Вопрос про книгу Стивена Пинкера (в русском переводе)
1:00:00 — Вопрос про дешевый труд
1:03:54 — Как вы думаете, когда наше общество выйдет из экзистенциального застоя?
1:11:25 — Пандемия коронавируса для развития гражданского общества — это больше в плюс или уход в минус?
1:12:20 — Второй вопрос: стала ли пандемия причиной для введения запретительных инициатив недавно в Думе?
1:24:35 — Вопрос как к преподавателю и спикеру. Есть ли тонкости и лайфхаки для грамотного донесения информации для миллениалов и зумеров?
1:30:28 — Вы как-то говорили, что Норильск выпадает из трендов: что вы конкретно имели ввиду?
4 декабря в Норильском государственном индустриальном институте прошла заключительная в 2020 году лекция в рамках проекта «Городской конструктор, реализуемого Агентством развития Норильска и фондом развития гражданских инициатив «Диалог». Лекция была посвящена тенденциям труда и потребления, которые остановила или усилила пандемия.
Пандемия значительно ускорила распространение модели удаленной работы. Итоги проведенных опросов показывают, что 36% людей считают, что они эффективнее работают дома, чем в офисе. Достаточно высокий процент респондентов, говорят, что хотели бы продолжать работать из дома и после окончания пандемии. Самый популярный ответ: удаленная работа с регулярным посещением офиса.
Но чем это чревато? Переход в онлайн размывает многие «политые кровью» достижения профсоюзов и рабочего движения 19-20 веков. А именно: восьмичасовой рабочий день и пятидневную рабочую неделю. Людям кажется, что они сидят дома и поэтому находятся в каких-то привилегированных условиях. Действительно, это избавляет их от каждодневного перемещения по городу, но время, которое они тратили на проезд, теперь уходит на работу. «Неожиданно все те трудовые гарантии, которые так тяжело достигало человечество, оказываются под угрозой. Всемирная организация труда считает, что режим «восемь часов пять дней в неделю» — это то, что нужно защищать. Гибкие формы занятости — работа по временным контрактам, фриланс, обслуживание конкретного проекта — действительно расширяют возможности быть нанятыми. Но это уничтожает все трудовое законодательство. Онлайн-формы занятости очень часто не регулируются никакими трудовыми кодексами. Сейчас в разных странах мира, в том числе и в России, предпринимаются попытки принятия законопроектов, регулирующих дистанционные формы деятельности. Но сейчас это совершенно серая сфера».
Как пандемия повлияла на второй глобальный процесс — урбанизацию? Россия — страна сверхконцентрации трудовых ресурсов. Люди съезжаются в города и городские агломерации — это наш преимущественный тип расселения. В городах концентрируется занятость и экономическая жизнь в широком смысле. Такое перемещение — самый массовый для России процесс за последние 15 лет. Одновременно с этим мы наблюдаем и другой процесс — деурбанизацию. «Как это выглядит: крупные города наполняются людьми за счёт приезжающей молодежи. Естественного прироста за счёт рождаемости не происходит. И те люди, которые в этом городе уже повзрослели и что-то заработали, могут стремиться отъехать. И вирусная угроза, и переход в онлайн этот процесс ускорила. Социологи говорят, что в первую половину 2020 года из Москвы уехали три миллиона человек. Два миллиона вернулись в период межкарантинных послаблений. Один миллион потерялся где-то в Московской области, а также в средних и малых городах центральной России, где можно жить дешевле и комфортнее, чем в Москве, но при этом продолжать работать в столице». Это интересный и значимый процесс, который в нашей стране тормозится неразвитостью инфраструктуры: «Молодые семьи не поедут туда, где не будет нормальной школы для детей, пожилые — туда, где не будет медицинского обслуживания. Но если это частично перекрывается возможностями онлайна или вложениями в инфраструктуру регионов, этот процесс может стать более заметным».